Что новенький здесь лишний, первыми объявили завсегдатаи последней парты: Димас и Миша. Они болтались в хвосте строя и вошли в класс последними, когда новенький уже обосновался на их последней парте третьего ряда. В классном кабинете было пятнадцать парт: на двадцать семь человек хватило бы с лихвой, если бы последнюю парту на первом ряду Светка не приспособила под склад непроверенных тетрадок. Новенькому не повезло занять парту главных идиотов класса, и их идиотизм не заставил себя ждать.
— Э, — свистнул Миха, едва переступила порог кабинета. — Ты, Муромец!
— Я? — поднял голову от телефона новенький.
— А кто тут ещё Муромец? — гоготнул Димас. — Ты ничего не попутал?
— Я? — повторил новенький, хмурясь.
— Головка от…
— Миша! — перебила его Арина, огрев пеналом по затылку. — Светка рядом ходит.
— Да он сам нарывается. «Я» да «я».
— Про «я» ещё иногда говорят, что это последняя буква в алфавите, — подсказала Лиза, кокетливо накручивая на палец кончик сине-зелёных волос.
Алика закатила глаза, с трудом подавив стон.
Что Миша, что Димас являли собой образец типичнейшего быдла, которое слушает рэп, сидит на кортанах и репостит цитатки из пабликов для настоящих пацанов (Алика устала скрывать их репосты из своей ленты), а ещё дружили с такими же отбитыми девятиклассниками и, видимо, поэтому будоражили воображение одноклассниц. Вот и сейчас те, ещё полчаса назад задорно щебетавшие вокруг новенького, с лёгкостью переметнулись на сторону Миши и Димаса и объясняли новенькому суровые правила класса: каждый сидит на своём месте из урока в урок, и места на последней парте в этом кабинете строго распределены.
В любой другой день новенький, конечно, может сесть на последнюю парту у окна, если никто из старожилов класса только не изъявит желание сесть там. А пока ему нужно присоседиться к кому-то.
Выбор у новенького был невелик: с пятого класса сложились неразлучные парочки подруг, друзей или взаимовыгодного сотрудничества; по одиночке сидели только задрот-Павлуша (на последней парте второго ряда), почти ни с кем не разговаривающий, не подпускающий никого ближе полуметра, засыпающий парту перхотью и время от времени выдающий шутки, понятные только физичке, и Алика, на первой парте первого ряда.
— Выбирай, на какой сам сядешь, на какой мать посадишь! — гоготнул Димас и широким жестом сбросил пенал новенького на пол.
Алика скрипнула зубами и дёрнула щекой. Её недолюбливали: молчаливую, отстранённую и слишком умную, но никогда ещё не заявляли об этом вот так. Алика обернулась и вытаращилась в коротко стриженную голову Димаса, страстно желая, чтобы она раскололась, как скорлупа грецкого ореха. Димас почесал макушку.
— Про мать не надо, — со спокойной жёсткостью парировал новенький.
— Посмотрите, какой нежный! — пренебрежительно фыркнула Лиза и оглянулась на Мишу, ожидая его одобрения.
— Да пошли вы, — нахмурился новенький, подобрал пенал, швырнул его в рюкзак и вышел из-за парты.
— Слышали, ребзи? Пошли мы! — расхохоталась Арина. — А куда?
— Пока уходишь только ты! — с торжеством крикнул в спину новенькому Миха, и они с Димасом бухнулись за свою парту.
С разных концов класса послышались редкие неуверенные смешки. Алика протяжно вздохнула и убрала сумку с соседнего стула. Кто-то из девчонок на втором ряду зашептался: явно решили, что много о себе возомнила. Алика скользнула по ним пренебрежительным взглядом и положила ладонь на спинку соседнего стула. Тут же на парту упала тень новенького.
Класс затаил дыхание.
Добавить комментарий