В голове закружили цифры. Триста рублей в неделю — это шестьдесят процентов её карманных расходов, то есть практически всё, потому что двадцать процентов Алика откладывала в конверт на что-нибудь большое, дорогое и классное, а на оставшиеся двадцать сыт не будешь. А раз уж мама решила выйти на работу, значит, денег стало не хватать, поэтому даже если ей поднимут сумму карманных, триста рублей будут ощутимым ударом.
Да и тысяча двести рублей в месяц — это половина новых блютуз-наушников, это новая сумка из кожзама, это красивое платье или пара школьных блузок.
— Куда такие деньги?
— А тебя это не касается, — Димас цыкнул и указал подбородком на сумку. — Давай-давай, раскошеливайся. Или давно туфли из унитаза не доставала? В мужском?
Алика вздрогнула. Димас расхохотался, распугивая воробушков, пристроившихся поклевать дичку. Она всё ещё не простила им с Мишей свой любимый пенал с Пухлей, который они утопили в туалете полтора года назад. Разумеется, Алика не стала его вылавливать. Разумеется, до конца года была вынуждена носить ручку и карандаш в кармане рюкзака — так её наказал папа. Разумеется, она стала платить за сохранность своих вещей.
— Я хочу предложить другой вариант, — Алика поправила сумку и расправила плечи, чтобы смотреть на Димаса чуть свысока. — Давай я не плачу тебе деньги, а вместо этого помогаю по учёбе.
— Ага, ищи дурака. Домашку с гдз можно списать, контрошу мне Лизун сделает.
— Лиза к концу года тройки по матеше начала получать. А в этом году у нас вообще алгебра. И математичка новая. Я с ней в прошлом году к олимпиаде готовилась, она зверь. Она из учебника домашки не берёт. Да и в учебник ты вообще заглядывал?
Димас закатил глаза, Алика назидательно кивнула:
— А я заглядывала. И там уже не иксы и два плюс два. Там а плюс бэ равно цэ. Там два икс в квадрате. Мы так в прошлом году с Андреем порешали. Он же вашим сборщиком податей был. Я буду делать тебе домашки и контроши. И платить сто рублей, а вы в ответ не трогаете мои вещи.
— Этого тоже мы считаем твоей вещью? — кивнул за спину ей Димас.
Алика обернулась. В паре шагов от неё стоял Илья, сунув руки в карманы и насупившись. «Интересно, много ли он слышал?»— пронеслось у Алики в голове. Сразу стало понятно, что Илья услышал достаточно, чтобы подойти, оттеснить Алику плечом и вмешаться в диалог:
— Что происходит?
— Не твоё собачье дело, — рявкнул Димас и протянул Алике ладонь. — Лады. По рукам. Но если вдруг чё, с Сержем сама будешь разбираться.
Алика сцепила зубы до скрипа и почти не дыша пожала руку Димасу. Он стиснул её пальцы до хруста и задержал в своей ладони, потной, липкой, вонючей. Алике стало жарко, сердце подскочило к горлу, во рту заворочался тошнотный привкус, но она заставила себя сжать димины пальцы в ответ.
Тот довольно осклабился и отпустил её. Алика закопалась в сумку в поисках влажной салфетки. Рука горела, как будто бы её окунули в раскалённое масло.
— С завтрашнего дня шлёшь мне домашки. И смотри, чтобы всё было на «пять», — Димас поднял растопыренную пятерню. — Сотню в конце недели отдашь, если всё будет ок. А ты, Муромец, — он панибратски хлопнул Илью по карману с эмблемой. — С тобой отдельно поговорят. Жди.
Добавить комментарий