Солдаты должны служить

, , , , , ,

У Леи был свой Кайден в Академии — «Первый». Веснушчатый парнишка с такой же фамилией, как у неё, но первый во всём. Лучший биотик, лучший боец, лидер и душа компании, который никому не позволял задирать Лею и никому, кроме себя, не давал с ней спарринговаться. Он называл её «Второй» так же безмятежно и бережно, как сейчас её зовёт «капитаном» Кайден.

Но Кайден грустнеет и качает головой:

— Она так не думала. Может, я действительно действовал из хороших побуждений, но я вышел из себя. Мой удар оказался фатальным. Я сломал ему шею. Его, наверное, можно было спасти, если бы сотрудники вовремя отнесли его в лазарет, но, видимо, вы правы: «Конатикс» не мог спустить это турианцу с рук. Они воспользовались возможностью, меня отчислили, вернули тело Вирнуса турианцам, разгорелся конфликт, программу закрыли, а данные засекретили. 

— А Райна?

— Мы с ней больше не виделись, — вздыхает Кайден и, уткнувшись затылком в подголовник, жмурится. — Я вспылил, перешёл черту. Поддался эмоциям. И она увидела меня таким, каким… Не следовало. Она испугалась, и я… Я не хотел… 

— Я понимаю, — выдыхает Лея и сочувственно поджимает губы.

— И я это к тому, Шепард, что в конечном счёте мы оба проиграли. Вирнус не оставил мне другого пути, пережал. А я… Сорвался. — Кайден посмеивается и, поёрзав в кресле, оборачивается к Лее. — А что у тебя, Шепард?

— У меня? — переспрашивает она, с трудом преодолевая желание забраться на кресло с ногами: несолидно, да и кресло ей не принадлежит. — Что у меня?

— Есть какая-нибудь такая история?

— История о том, как я кого-то защитила? Или детская история влюблённости?

Лея кокетничает с Кайденом, невинно хлопая ресницами, а сама поглядывает через плечо. Джокера всё не видно, и это с каждым мгновением перестаёт быть важным. 

— Вроде того. Мне интересно узнать тебя, Шепард.

Кайден выпаливает это и тут же смущённо отводит взгляд на панель управления. А Лея сжимает в кулаке жетоны и смотрит на Цитадель. Её крылья сияют огнями, вдалеке мерцает горизонт других миров. Миров, которые они с «Первым» мечтали покорять, сидя на крыше помятого вагончика и ещё не зная, что им придётся трое суток скитаться по пустыне от молотильщика, теряя сослуживцев одного за другим.

Ещё не зная, что он не доживёт до рассвета и Лее Шепард придётся остаться последней выжившей.

Ещё не зная, что вывернувший Лее кости, прорвавшийся кровавыми слезами и абсолютным изнеможением биотический барьер, ничем не поможет ему.

Это история не о том, как Лея Шепард потеряла кого-то дорогого, но взамен обрела важный урок — это история о том, как Лея Шепард потеряла всё. Едва ли это именно та история, которую хотел бы услышать Кайден. Поэтому Лея хмурится, накручивает прядь у основания пучка и уклончиво отвечает:

— Наверное, было один раз. На Акузе.

Кайден вопросов не задаёт. Усевшись поудобнее, он разворачивается к ней всем корпусом, и от всепоглощающей нежности в его глазах у Леи щемит под сердцем: у чувств при исполнении нет счастливого конца. Даже они с матерью не всегда знали, вернётся ли отец с очередной высадки по сигналу о помощи.

Что говорить о тех, кому приходится гоняться за неизведанным врагом.

— Если захочешь рассказать, знай, я готов тебя выслушать. Мне… — Кайден вздыхает и растирает ладонями лицо. — Мне нравится проводить с тобой время, Лея.

Её имя звучит звонко, как бьющееся выстрелом стекло, как град осколков, осыпающий после взрыва, как бросок биотики в хрупкую колбу. Лея жмурится, качает головой и хрипло, неверным языком, осаждает его:

— Мы солдаты, Кайден. Солдаты должны служить.

— Знаю, Шепард. Не переживай: я привык к субординации.

За спиной странно шкребёт переборка, и Лея подскакивает на кресле первого пилота, оборачиваясь. Джокер. Опираясь на подлокотные костыли, он стоит у кресла на углу и угрюмо глядит на неё из-под тени кепки. Лее видится в его взгляде горькая, циничная насмешка, и Джокер натягивает кепку ниже.

— Лейтенанту Аленко скучно без вас, Джокер. Решил побеседовать со мной.

Лея натужно улыбается, втайне жаждая, чтобы пол под ней проломился, и она рухнула бы под воздействием гравитации Цитадели с огромной высоты. Не на такую встречу с Джокером она рассчитывала. Совсем нет. И взгляд мечется по рубке, лишь бы не таращиться, как обезумевшая, на костыли Джокера. А он расплывается в такой же искусственной улыбке:

— А… Надеюсь, вы от скуки ничего не трогали тут, капитан. А то не хотелось бы, чтобы «Нормандия» закончила как тот протеанский маяк.

В голосе Джокера нет привычной весёлости — холодная угрюмость, от которой у Леи даже в тёплой толстовке вдоль позвоночника бегут мурашки. Она встаёт и резче, чем следовало бы, парирует:

— Я просто близко подошла.

Лея выползает из кресла со стороны Джокера, и на мгновение они застревают в в узком пространстве между креслом и приборной панелью. Джокер перехватывает поудобнее ручки костылей и, глядя ей в самую душу, многозначительно вздыхает:

— Вот и я о том же. Вы слишком близко, капитан.

На мгновение Лея Шепард замирает, теряясь в зелени глаз Джокера, а потом втягивает живот до боли в рёбрах, и выскальзывает из рубки пилота, позволяя Джеффу занять законное место.

Страницы: 1 2 3 4

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *