Варя грустно вздохнула. Размах кабинета, окно, выходящее на площадь Ленина, отдалённый гул голосов и громада папок поражали воображение — и выглядели как идеальное рабочее пространство. Но родители вряд ли будут счастливы и вряд ли спокойно отпустят её учиться в другой город на дознавателя, как она и хотела.
— Не совсем, — призналась Варя. — Но архивовед, историк — это тоже интересно. Буду потом, как Каневский, рассказывать разные истории про преступления давно минувших лет.
Варя хихикнула и смахнула с платья полупрозрачные пылинки. Николай Александрович хмыкнул не то насмешливо, не то удовлетворённо и перевёл взгляд на Фила:
— Ну а ты? Шаховской, да?
— Че сразу Шаховской? — огрызнулся Фил, Варя наступила каблуком ему на ботинок. — Ну Шаховской, да, а чо?
— Да ничо! — в тон ему отозвался Николай Александрович и вдруг тепло улыбнулся. — Интересно просто. Такой же, как отец. Тому тоже в своё время ничего не скажи — сразу барагозить. И как вас угораздило…
— В школе одной учимся, — перебил его Фил.
Варя за спиной нашарила его руку, изо всех сил сжала и машинально погладила шарик шрама. Фил выдохнул и примирительно мотнул головой:
— Простите. Просто…
— Да понимаю, ситуация интересная вырисовывается, ребята. — Николай Александрович подтянул к себе бордовый ежедневник и потянул за ляссе, зашелестели жёлтые страницы. — Вы присаживайтесь. Разговор у нас будет небыстрый.
— А Артём… — заикнулся было Фил, но Варя дёрнула его за руку и зашипела.
Однако Николай Александрович услышал, приподнял брови, и взгляд у него стал холодным и прозрачным.
— Первым делом — самолёты, а девушки — потом, Шаховской.
Фил всем телом содрогнулся от того, с каким посвистыванием произнёс его фамилию Николай Александрович, и крепче сжал Варину руку. Так они и сели на углу стола для совещаний, спрятав переплетённые пальцы под столешницей.
— Расскажите-ка мне, как всё было. Как вы это помните, как вы это видели и как вы на это отреагировали. Сейчас, внимание, нужно быть честными, как перед Богом… — Николай Александрович щёлкнул авторучкой и качнул головой: — Хотя какой вам Бог, вам родители-то не указ… Словом, есть такая пословица, что никогда нельзя врать своему врачу, священнику и адвокату. Так вот сегодня я ваш адвокат. Олег Николаевич ситуацию мне в двух словах обрисовал, но мне бы хотелось всё услышать из первых уст.
Варя коротко сжала руку Фила и с восторгом обернулась к нему: ей казалось, он должен быть рад, что начальник целого отделения готов конспектировать их слова. Но Фил только сжал свободную руку в кулак и нахмурился. Варя поняла, что здесь, как и в школе, отдуваться придётся ей.
Она рассказала Николаю Александровичу всё: начиная от Часа Просвещения и старлея, который как-то особенно долго разговаривал с Артёмом, заканчивая напавшим на неё в подворотне наркоманом. Николай Александрович царапал ручкой бумагу, кивал, иногда покрякивал, но не перебивал. Только иногда задавал уточняющие вопросы: время, марка машины, цвет машины, как представились люди, что показали.
Когда же Варя закончила и Николай Александрович принялся перечитывать написанное, почёсывая гладкую щёку, Фил наклонился к самому Вариному уху и выдохнул: «А если Тёмыча вообще нет здесь? Если его не полицейские забрали?» Варя развернулась к Филу, широко вытаращив глаза, что должно было означать: «Ты с ума сошёл!»
Но что-то в словах Фила неприятно царапнуло душу. Варя потёрла грудь, потеребила выбившийся из-под платья кулончик — его подарил ей Тёма на шестнадцатилетие, хотя с покупкой и помогали её родители — и нахмурилась. С одной стороны, глупо было ожидать, что их вот так вот приведут к Тёме, и они все вчетвером — Варя, папа, Фил и Тёма — отправятся есть пиццу, пить молочные коктейли и смотреть кино. С другой стороны, папа не стал бы их срывать, если бы у него не было новостей о Тёме. Однако он и не говорил, что это хорошие новости или что они встретятся с Тёмой. Он просто сказал: «Надо ехать!» Это уже они с Филом, пока ждали папу, вообразили себе невесть что.
А может быть, Тёмы действительно здесь не было — не нашёл же его Николай Александрович с утра в базе! — может быть, и полицейских никаких не было, и тогда это значило только одно: Тёма действительно так хотел жить по-другому, что вляпался в большие неприятности.
Вообразить, какие это были неприятности, Варя не успела, потому что Николай Александрович захлопнул записную книжку и, сложив на ней руки, посмотрел Варе в глаза:
— Скажи мне, Варя, ты сможешь повторить всё, что рассказала сейчас мне, следователю?
— Д-да? — робко выдавила Варя и, ощутив, как большой палец Фила скользнул по коже между большим и указательным, чуть смелее добавила: — Разве что, я бы момент про пакетики опустила. Это было… Как-то…
— Согласен, — кивнул Николай Александрович. — Ситуация с пакетиком… Неоднозначная. Из доказательства у нас разве что ваши слова. Насчёт пакетика я подумаю. И в целом историю нужно будет немножко структурировать, но всё-таки повторю вопрос: ты сможешь повторить всё, что рассказала сейчас, потом? Следователю, на суде?
— Да, — уже увереннее повторила Варя. — И Фил подтвердит. Да, Фил?
Варя дёрнула его за руку, и Фил, в полудрёме уткнувшийся лбом в кулак, рассеянно угукнул. Николай Александрович нарисовал жирную галочку на полях блокнота и удовлетворённо кивнул.
— А вы… — закинулась было Варя, сердито одёрнула платье и помотала головой.
— Спрашивай, Варвара. Сказал А — говори Бэ. О чём подумала?
— Просто… — Варя перекинула косички на грудь и сосредоточенно разгладила их. — Глупо. Мы просто думали, что… Вы только скажите, с Артёмом… Он здесь?
— А сейчас сами всё и увидите.
Добавить комментарий