Артём даже не обернулся на хлопок двери. Он, сосредоточенно отковыривая корку на сбитых костяшках, буркнул:
— Я не буду давать показания. Я воспользуюсь пятьдесят первой статьёй Конституции.
— А ты борзый, да?! — хохотнул Фил; голос у него на последнем слове сорвался.
Артём обернулся на голос и вскочил, но почему-то так и застыл у стола. Фил тоже не двинулся с места, и Варя вместе с ним. Так они стояли и таращились друг на друга, как в меме с Человеками-Пауками, пока с Вари не спало оцепенение. Едва глянув на Фила, она с наскоку повисла на шее Артёма, пискнув:
— Господи, Тёмка!
Артём опешил. Скорее рефлекторно, нежели осознанно, он прижал Варю к себе и легко крутанул в воздухе. В носу защипало, Варя зажмурилась, и на мгновение они как будто бы оказались на перроне встречающими друг друга после лагерей, олимпиад, соревнований. Тёма мягко опустил Варю на пол и, глядя то на неё, то на Фила, полушёпотом выдохнул:
— Варька, Фил…
И когда Артём назвал Фила по имени тот, всю дорогу напряжённый и даже здесь сжимавший кулаки, как-то разом обмяк, хватаясь за протянутую другом руку.
— Артемон! — не то высвистел, не то выдохнул, не то простонал Фил и резким рывком затянул Тёму в объятия.
Они застыли, намертво приклеенные друг к другу. Варя, переступая на носках, чтобы не громыхать каблуками, отошла к краю стола и огляделась. Здесь было неуютно: серые стены, серый бетонный пол. Длинные лампы, как в школе, так же раздражающе гудящие и разбрасывающие мерцающий свет, от которого потом хотелось промыть глаза. Маленькое прямоугольное окно под самым потолком было заклеено тонировочной плёнкой — видимо, чтобы допрашиваемые не забывали, как далеки от свободы, — зато ввинченный в пол стол выглядел новеньким с этой шероховатой поверхностью. Такой же серой, как и всё здесь.
Наконец парни отлипли друг от друга, и Артём, от души шлёпнув Фила по спине, растерянно улыбнулся:
— Вы тут… Как? Что?.. Как вы вообще?..
— Ты как? — мягко улыбнулась Варя. — Мы же ради тебя пришли.
— Мы-то на свободе, — поддакнул Фил и, осекшись, прикрыл ладонью рот.
— Точно…
Улыбка Артёма, мелькнувшая привычным и нежным теплом на мгновение, вдруг растаяла. Он нахмурился, спрятал руки в карманы и, ссутулившись, отошёл к противоположной стене. Фил оглянулся на Варю, та едва заметно повела плечом и вгрызлась в ямку на губе. Перемена случилась слишком быстро: вот они обнимались, смеялись, и в серых стенах как будто бы стало светлей, — а вот Артём уже наваливался на стену, сжимая в карманах кулаки, и следил за ними настороженным взглядом уличной собаки. «Что же они с тобой сделали?» — нахмурилась Варя и рассеянно потеребила кулончик.
Взгляд Артёма впился в её руки. Он следил за тем, как она гоняла кулончик по цепочке влево-вправо, а потом, хмыкнул, уткнулся в стену затылком и, глядя на них сквозь полуприкрытые веки, бросил сквозь зубы:
— Вы, что ли, тоже?
— Что… Тоже? — переспросила Варя.
— Ну тоже, — пренебрежительно скривился Артём и дёрнул плечом. — Туда же.
— Куда, блин? — всплеснул руками Фил и зашипел от боли, когда ударился о столешницу.
— Ну пришли вы зачем?
— В смысле? — продолжал разгоняться Фил. — Ты гонишь, что ли? Мы к тебе пришли, Артемон! Тебя повидать, поддержать…
— Ага, убедить все документы, которые мне суют, подписать. Знаем, плавали, — Артём фыркнул и, потерев шею, осклабился: — Ты хоть знаешь, что там написано, Фил? Или Светлаков тебя тоже книжкой огрел для весомости аргумента?
Варя с Филом переглянулись. Фил кивнул, приподняв брови. Варя помассировала лоб и покачала головой. Кажется, и Николай Александрович, и папа были правы: дело не в Артёме — он является лишь ключом доступа к кому-то или чему-то более важному. Как флешка. Отбросив косички на спину, Варя подняла голову и постаралась перехватить взгляд Артёма, блуждающий по углам помещения. Ей нужно было, чтобы он её услышал.
— Мы обо всём рассказали папе.
— Чьему? — неприятно усмехнулся Артём.
— Ты дебил? — не выдержал Фил. — Не моему же!
— Ну это всё, конечно, меняет, — закатил глаза Артём и сложил руки под грудью. — Мой мне не поверил.
Жар окатил Варю с головы до пят. В четыре громких стука преодолев расстояние между стенами, она оказалась около Артёма и отвесила ему лёгкую пощёчину. Артём отшатнулся и ошарашенно вытаращился на неё. А Варя, сама опешив от себя, выпалила на одном дыхании:
— Фил прав! Ведёшь себя, как… Дурак! — Варя пихнула Артёма в плечо и, отступив на пару шагов, ткнула указательным пальцем сначала в себя, а потом — в сторону двери: — Я папе рассказала! Моему папе рассказала. И он смог запихать нас сюда на двадцать минут. Чтобы мы тебя успокоили, поговорили с тобой! Сами успокоились! А ты…
— Дебил! — лаконично закончил Фил, скрещивая руки на груди.
Добавить комментарий