— Значит так, запомните, если кто спросит, то вы дети моих хороших знакомых, а я провожу вам тут экскурсию.
— Мы типа мечтаем работать в полиции? — скептически усмехнулся Фил.
— Служить, — поправила его Варя. — В полиции служат.
Николай Александрович едва различимо улыбнулся.
Они стояли у оранжевого здания полиции напротив тяжёлой домофонной двери и слушали последние указания: куда идти, что говорить, на какие вопросы отвечать, а с какими направлять к Николаю Александровичу.
Николай Александрович оказался совсем не похож ни на папу, ни на полицейских начальников нтвшных сериалов: тех обычно изображают Колобками — низкими, округлыми, юркими и громкими, а Николай Александрович был двухметровым, выше папы, говорил спокойно, размеренно и гулко, как если бы вещал с трибуны. А папа стоял поодаль, у машины, и играл в телефон, как будто и не он вовсе привёз их сюда, как будто бы не он обо всём договорился, как будто бы он был ни при чем. «А может, это и правильно…» — задержавшись взглядом на папе, вздохнула Варя и не заметила, как распахнулась дверь.
Фил выбросил окурок в урну, Варя махнула папе рукой, и они оба юркнули под рукой Николая Александровича в сумрачное, сырое помещение. И хотя внутри было тепло, а на улице Варя стояла в перчатках, пальцы рук свело ледяной судорогой, и она вцепилась в руку Фила.
У него руки тоже были потными и холодными.
Николай Александрович стукнул костяшкой пальцев в стекло будки контрольно-пропускного пункта, за которым не то дремал, не то писал что-то, скрючившись креветкой, лохматый дежурный. Звук вышел глухой и тихий, он потонул в мерном гуле отделения и грохоте дверей, но дежурный вскинулся, громыхнул стулом и неуклюже подскочил, одёргивая форму. Варя хихикнула, но, столкнувшись взглядом с дежурным, покраснела до кончиков ушей и ткнулась в плечо Фила. Тот стоял, как каменный, и смотрел перед собой. Варя легонько поддела его плечом, а он даже не шелохнулся.
— Эй, ты в порядке? — шепнула Варя.
Фил немногословно дёрнул плечом, сбрасывая её голову. Варя обеспокоенно нахмурилась, но допытываться его не стала. В конце концов, когда Фил выходил из дома, он явно не ожидал оказаться в отделении, куда, скорее всего, увезли Артёма. Погладив большим пальцем круглешок шрама между большим и указательным пальцем на руке Фила, она обернулась на голос Николая Александровича. Он просил паспорта. Варя растерянно глянула на Фила, обернулась дверь и покачала головой:
— Извините, а мы не…
«Не знали, что папа повезёт нас сюда и что паспорт надо брать с собой даже в кино», — вздохнула Варя, не закончив. Николай Александрович нахмурился, почесал седую бровь и обернулся к дежурному с мягкой улыбкой.
— Володенька, не записывай их. Ну ты посмотри, они ж совсем дети. Ещё и дети моих хороших знакомых. Наши будущие коллеги.
На это Володенька выразительно хмыкнул и, высунувшись из-за плеча Николая Александровича, с подозрением посмотрел на них с Филом. Варя застенчиво улыбнулась и махнула ему рукой. Фил сунул их руки в карман пуховика и сжал Варины пальцы сильнее. Володенька с размаху шлёпнул по какой-то кнопке внутри будки, и красные кресты на турникетах сменились зелёными стрелочками. Прозрачные покоцанные створки распахнулись, пропуская их с Филом в отделение.
Николай Александрович вёл их по коридорам широкими, быстрыми шагами, Фил чуть ли не вприпрыжку бежал рядом с ним, а Варя, едва поспевая, семенила за ним на расстоянии вытянутой руки: её пальцы Фил сжимал по-прежнему крепко, и ладони приклеились друг к другу от пота.
Поравнялась Варя с Филом только у двери в кабинет, на которой поблескивала золотая табличка. Что на ней написано, Варя прочитать не успела: Николай Александрович навалился всем телом на дверь, хрустнул ключом и дёрнул хлипкую ручку. На секунду Варе показалось, что дверь сорвётся с петель, но нет: она тяжело шваркнула по бетонному в белое пятнышко полу, и они с Филом оказались в кабинете.
— Раздевайтесь! — скомандовал Николай Александрович, взмахом руки указав на вешалку в углу.
Сам он в пару шагов пересёк кабинет и, остановившись у края углового стола, снял трубку стационарного телефона.
Кабинет у Николая Александровича был такой же, как он сам: огромный, монументальный и давящий. Шкафы под самый потолок были загромождены красными, чёрными, синими папками с огромными металлическими кольцами, на корешке которых были или пропечатаны, или написаны от руки разные годы. На стенах в золотистых и серебристых рамках висели грамоты с губернаторскими и министерскими печатями. К угловому столу Николая Александровича, отрезающего его от всех входящих, а всех входящих — от него, окна и тумбочки с чайником и графином с водой, был придвинут узкий прямоугольный стол рыжего цвета, вокруг которого как попало были расставлены стулья. На другой стороне углового стола стоял широкий серебристый моноблок, но — Варя не сомневалась — даже этот огромный экран не мог скрыть Николая Александровича от подчинённых. А на коврике для мыши стояла большая кружка из чёрного стекла, наполовину заполненная кофе, — точь-в-точь кружка, из которой папа пил кофе у себя в администрации. Варя довольно хмыкнула, но тут же одёрнула себя: «Ниже нос, Варя! Подумаешь, сыщик: у половины мужиков такая кружка. Они ж все одинаковые».
— Давай помогу, — прошептал Фил едва дыша и протянул руки к Вариному пуховику.
Сам он уже разделся, пока Варя разглядывала кабинет, и теперь пружинил от нетерпения. Варя легко скинула ему в руки пуховик, затолкала в рукав шарф и шапку и, пока Фил вешал их пуховики друг на друга ближе к стене, присела на край стула в том же углу. Николай Александрович кому-то угукнул, положил трубку и, глянув на них, с тёплой улыбкой поманил ладонью.
— Вы чего такие мёртвые, а? Испугались?
Фил кивнул, потом мотнул головой. Варя украдкой погладила его по руке и, заправив за ухо прядь волос, призналась:
— Мы просто… Не ожидали тут оказаться.
— Отец говорил, ты в академию МВД собиралась, а потом передумала. Чего так? — Николай Александрович уселся в кожаное кресло, и оно тоненько скрипнуло.
Варя оказалась права: голова Николая Александровича торчала из-за моноблока, наводя ещё больше ужаса, как говорящая голова Гудвина. Переступив с ноги на ногу, она пожала плечами:
— Не знаю. Папа сам говорил, опасное это дело. А мама сказала, что если понять, что именно меня привлекает во всём… Этом… — с трепетом выдохнула Варя и обвела кабинет рукой. — То можно найти более безопасные альтернативы.
— И как, нашла? — усмехнулся Николай Александрович.
Добавить комментарий