Это были не её слова — это были слова, которые она давным-давно слышала, но сейчас они принадлежали ей.
— Родной, говоришь? — кисло усмехнулся Артём.
— Да.
— Оно и видно.
Слова Артёма прозвучали ядовито, но руку за куском он всё-таки протянул. Варя неловко вложила ему в пальцы пиццу. Она хотела погладить его по руке, спросить, в чём дело, и вдруг рукав с оторванной пуговицей сполз, обнажая металлический браслет на запястье. Тонкий, блестящий, холодный, он оставлял на бледной коже алый след. «Это сон!» — осенило Варю, и она содрогнулась.
Слишком уж всё было по-настоящему — и слишком хорошо.
— Ты… Тебя выпустили?
— О чём ты? — нахмурился Артём.
— Ну как же… Полиция, задержание. Папа всё решил?
— Я сам всё решил. Ты же знаешь: я сам по себе.
Картинка покачнулась. Варя хотела сказать, что всё не так, что он не один, что они с Филом переживают о нём, что папа сделает всё, что ему помочь, но пол вдруг завибрировал. Задрожали стёкла. И из стен, один за другим, с глухим стуком посыпались кирпичи.
Варя распахнула глаза, жадно глотнула воздух и медленно села. В подмороженные окна пробивался красный рассвет, на прикроватной тумбе вибрировал телефон, а на полу валялись разноцветные маркеры и ручки, которыми она вчера до полуночи разрисовывала личный дневник. Варя со стоном потянулась за телефоном.
Звонил папа. Пальцы охватила мелкая дрожь. «Неужели что-то про Тёму?!» — вспыхнуло в мыслях Вари, пока она пыталась провести по экрану, чтобы ответить. Наконец она подняла трубку.
— Да, пап?
Голос после сна сипел и срывался. Варя откашлялась, а папа почему-то насмешливо протянул:
— Солдат спит, служба идёт.
— Ты о чём? — нахмурилась Варя и сползла с кровати. — Что-то с Тёмой?
— Не знаю про Тёму, но один человечек тут про тебя спрашивал.
— Что? — собираясь открыть балконную дверь на проветривание, Варя наступила на фломастер. — Чёрт! Папа!
— Что?
— Ну скажи нормально.
— Ты не с той ноги встала, что ли? — на фоне щёлкнул и запищал поворотник.
— Я вообще вставать не собиралась, — прошипела Варя и запнула ручки и фломастеры под тумбу.
— А ты никому не забыла об этом сообщить? — продолжал измываться папа.
Варя страдальчески взвыла:
— Да, папа, блин! Я ещё не проснулась. Ты можешь нормально сказать? Пожалуйста.
— Ну если только за “пожалуйста”, — довольно мурлыкнул папа и, выключив поворотник, пояснил: — Там тебя один человечек на морозе почти час ждал. Я его пожалел, в подъезд запустил, а ты его в гости пригласи, чаем напои. А то жалко парня.
Варя в ужасе вытаращила глаза на настенные часы: восемь утра. А она ведь так и не сказала вчера Филу, что в школу не пойдёт!
В дверь позвонили.
— О, слышу, он уже дополз. Ладно, будьте на связи, я наберу.
И папа, не дождавшись от неё ответа, отключился. Звонок в дверь повторился.
— Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! — взвыла Варя.
Она громыхнула балконной дверью, бросила телефон на кровать и кинулась в коридор, по пути больно стукнувшись мизинцем о ножку кровати. Подпрыгивая на одной ноге и поскуливая от боли, Варя вынырнула из комнаты, доковыляла до входной двери, провернула замки и едва не вывалилась в коридор, повиснув на ручке. На площадке стоял Фил. В шапке. От удивления Варя даже забыла о мизинце.
— П-привет, проходи.
Она отступила в сторону. Фил молча прошёл в квартиру и уселся на пуф. Варя заперла дверь и, прижавшись спиной к стене, неловко застыла напротив Фила. Он не снял рюкзака, не вынул руки из карманов и даже не попытался разуться. Он сидел на пуфе и таращился перед собой. Варя прищурилась и поняла, что его мелко потряхивает. Он мотнул головой и медленно вытащил пальцы из карманов, красные, как будто ошпаренные.
— Долго ждал? — сочувственно сдвинула брови к переносице Варя.
Фил кивнул и, дыхнув на пальцы, медленно, по слову, выдавил:
— В половину. Пришёл. Писал. А ты не в сети.
— Господи, — тоненько взвыла Варя и стукнулась затыклом о стену. — Прости меня, пожалуйста. Папа разрешил мне в школу не ходить. Я хотела тебе написать, а потом подумала, зачем… То есть я не подумала… Блин! Прости. Прости, пожалуйста. Дай мне пять минут. Я сейчас завтрак нам приготовлю. Чай тебе налью. С мёдом. Будешь?
— Чай — эт-то х-хорошо… — кивнул Фил, сосредоточенно подышал на руки и вдруг ехидненько усмехнулся: — Пять минут хватит?
— Ещё одно слово — и завтрак будешь готовить ты, — осклабилась Варя.
Врала, конечно: после того, как Филу пришлось морозиться на улице целый час, она должна была ему не только завтрак, но, пожалуй, обед и ужин — и всё, что ещё потребуется, чтобы искупить вину. Но раз уж он начал подкалывать, значит, оттаивает — решила она, и Фил, на удивление, покорно замолчал.
Добавить комментарий