— Мы ж, блин, там были!
Потрясённое восклицание Фила возвратило Варю в реальность. Вытянув затёкшие ноги и поболтав ступнями, она хмыкнула:
— А вот! В полиции его никто не видит. В базе его нет.
— Откуда знаешь?
— Папа кому-то позвонил. Ну и мне рассказал.
Фил присвистнул, хрустнул суставами, подскочил с дивана и прошёлся туда-сюда. Варя наблюдала за ним из-под ресниц. Она, наверное, так же выглядела со стороны, когда металась по комнате, закутанная в одеяло, и гадала, хорошо это или плохо, что Артёма не внесли в базу данных. Поэтому когда Фил остановился, чтобы задать вопрос, Варя предупредительно покачала головой:
— Ничего хорошего в этом нет. Это серая зона. Нет человека, нет дела, а значит, нет контроля и прочего.
— Ну может, это наоборот значит, что его легко отпустят?
Фил попытался обнадёживающе улыбнуться, но в голосе уверенности не было. Варя подтянула колени к груди и устроила на них подбородок. Фил с тяжёлым вздохом бухнулся на пол у дивана, запрокинув голову на сидушку.
— Папа сказал, что люди сейчас не пропадают без следа, — тихо сказала Варя. — Остаётся цифровой след, и те, кто забрал Тёму, не могут об этом не знать.
— Ну ты утешительница, конечно, — крякнул Фил и, запустив руку в волосы, посмотрел на Варю мутным, потерянным взглядом. — И что делать?
Варя пожала плечами.
— Папа сказал ждать. Он вроде бы должен встретиться с этим своим знакомым и всё рассказать. Но… Вряд ли это будет раньше обеда.
Они взглянули на настенные часы в гостиной и синхронно вздохнули: пять минут десятого. Чай выпит, бутерброды съедены, а телевизор бормотал как будто целую вечность, но на самом деле Фил переступил порог Вариной квартиры всего лишь час назад. Варя стукнулась лбом в колени и в отчаянии замычала. Фил потянулся за пультом. Снова замелькали утренние шоу на экране.
Бормотание телевизора почти не раздражало. От того, что Фил теперь знал и чувствовал то же, что и она, так же, как и она, хмурился, раздражённо потирал переносицу и кряхтел, не смея озвучить страшные, отвратительные мысли, стало спокойнее. Варя подтянула к себе плед и улеглась на диване, голова к голове с Филом. Они коротали время, бессмысленно убивая его. Кутаясь в плюшевый серый плед, Варя думала, что они могли бы почитать «Мастера и Маргариту» или «Тихий Дон», сочинениями по которым грозилась русичка, они могли бы найти в сети игру и сыграть вдвоём, как изредка играли с Артёмом, они могли бы налить чаю и говорить о бутербродах и детстве, они могли бы, в конце концов, закупиться чипсами в магазине и включить какой-нибудь сериал. Но вместо этого они, почти не шевелясь, сидели перед экраном и лишь иногда зависали на случайном канале до рекламы. Тогда все мысли сосредотачивались на обрывке сериала, на рецепте салата, на прогнозе погоды, и их не беспокоило ни время, ни судьба Артёма, ни папины планы.
В очередной раз Фил не стал переключать рекламу. Он встряхнул рукой, поглядел на загоревшийся экран часов, потом задрал голову, легонько стукнувшись о Варин лоб. Она почти успела задремать за мелодраматическим сериалом и, подавив зевок, нахмурилась.
— А папа не сказал, где именно ты должна ждать?
Варя помотала головой и, поёжившись, натянула плед повыше. Фил подскочил на ноги:
— А погнали в кино? Два часа там явно быстрее пролетят. Ну… Чем так. С этими бедными-несчастными.
Варя покосилась на часы — двадцать минут десятого, — села, растёрла ладонями лицо и кивнула. Странно, что ей это не пришло в голову. Время пролетит незаметнее перед большим экраном, в запахе и хрусте попкорна, в грохоте звуковых эффектов и шёпоте немногочисленных посетителей кинозала.
Оказалось, они мыслили чересчур оптимистично. Сначала Варя не могла решить, одеться нарядно или по-простому, гоняя туда-сюда вешалки в шкафу. Потом расчёска не сразу разделила волосы на две равные части ровным пробором, и атласные белые ленты с вишенками выскальзывали из пальцев, и красивые французские косички рассыпались в руках.
Но окончательно план убить время в кинотеатре провалился в тот момент, когда закончился последний предпоказовый трейлер и у Вари в кармане платья завибрировал телефон. Звонила мама. Варя с сожалением покосилась на заставку киностудии, погладила Фила по плечу и, чмокнув его в щёку, выскользнула из почти пустого зала. В кафетерии никого не было, красные столики были усыпаны попкорном, заляпаны белым соусом к начос, забрызганы каплями колы. Кассиры, спрятавшись за столешницами, листали ленты соцсетей. Администратор за стойкой указывала редким посетителям на малый зал. Варя приняла звонок. На экране задрожали, перемежаясь, бежевые, синие, серые пиксели, вверху всплыло уведомление о нестабильном интернет-соединении — этого времени хватило, чтобы найти относительно чистый столик, сесть напротив окна и прислонить телефон к салфетнице.
На экране наконец проступило мамино лицо, и Варя прикусила губу. Уголки маминых глаз покраснели, кончик носа порозовел, веки припухли, и даже розовые гидрогелевые патчи не помогали, — Варя вдруг увидела маму взрослой, уставшей, отчаявшейся от бессилия женщиной. От этого к горлу подкатил ком. Мама поставила телефон напротив себя и, подперев рукой подбородок, устало и печально улыбнулась.
— Папа тебе всё рассказал, да? — догадалась Варя.
Она говорила тихо, чтобы ком, распиравший горло, рассосался как-нибудь сам, однако в пустоте кафетерия вопрос показался громким. Мама кивнула и потёрла бровь. Варя заёрзала, пластиковый стул издал печальный протяжный скрип, кассир за стойкой со снеками запустил машину для попкорна. Мама молчала, а Варя нервно накручивала кончик ленты на палец.
Она хорошо знала этот мамин взгляд. Когда маленькая Варя использовала папины накладные для рисования семейных портретов, когда подростком Варя тайком красилась в школу маминой косметикой, беспощадно выбеляя лицо тональником, как старшеклассницы, мама всегда поступала одинаково: она садилась напротив и с проникновенной нежностью смотрела тёплыми зелёными глазами. И Варя немедленно каялась во всех мало-мальских грехах.
Они обсуждали, почему она так поступила, почему солгала. А потом мама всё с той же мягкой улыбкой качала головой и говорила: «Между родителями и детьми не должно быть секретов, если только это не сюрприз на день рождения. Тебе не нужно хитрить, лукавить, извиваться, если тебе что-то нужно. Помощь, новая помада, поездка с классом. Подойти, попроси — и мы решим. Похвально, что ты пыталась разобраться со всем сама, но когда ты мало понимаешь в этом, можешь сделать только хуже».
После таких разговоров Варя, как правило, получала то, что послужило причиной вранья: альбом для рисования, косметику и мастер-класс у визажиста, лучшие места на долгожданном концерте.
Сейчас наградой за честность стала судьба Артёма — и Варя всё ещё не понимала, почему сразу ничего не сказала родителям. Не то она втайне опасалась, что Артём действительно виновен, и не хотела расстраивать родителей. Не то боялась невзначай раскрыть их с Филом секрет. Не то ей, как и когда она просила у папы деньги на школьные шторы, чтобы потратить их на концерт, и когда размазывала по лицу мамин тональник перед новогодней дискотекой, казалось, что дело пустячное и она разберётся сама.
Она ещё никогда так не ошибалась.
Добавить комментарий