Запинав носком сапога осколки поглубже, в угол между столом и камином, Мириам запустила кофемашину.
Готовить кофе в джезве, как это делал Луканис, она так и не научилась. Мириам привыкла жить и действовать быстро, поэтому как только появились свободные деньги, она выкупила старую кофемашину из кофейни в Тревизо. Достаточно было повернуть пару рычажков — и вот уже шестерёнки прокручивали жернова, измельчая кофейные зёрна, а вечно горячая, благодаря лириумным рунам, вода, проливалась сквозь узкий перешеек в кружку, по пути насыщаясь кофе.
— Ты уверена, что сейчас самое время… Для этого?
В голосе Алистера слышалась неприкрытая издёвка. Мириам качнула головой:
— Мир уже рушится. Пара минут ничего не изменит.
— Не знаю. Иногда мгновение может стоить жизни, — он как-то неловко крякнул и тише добавил: — Сам проверял.
— Те, с кем я жила последний год, всё время разговаривали, — Мириам закатила глаза, и нелепая в своей нежности улыбка тронула её губы. — Пока мир разваливался на части, они прятались от меня в потайных комнатах Маяка, обсуждали прочитанные книги, а за ужином делились личными проблемами. А теперь… — голова дёрнулась в порыве оглянуться, убедиться, что навечно пустой стул всё-таки пуст. — Теперь одного из них нет. И с ним не поговорить. Так что… Когда, если не сейчас?
— Может быть, позже?
— Ты меня точно слушаешь? Мир рушится, позже может и не настать. А мы… Мы вообще с тобой о чём разговаривали за ужинами?
— Не помню. Кажется, перемывали кости Карону и Хоу. — Алистер хмыкнул. — А потом занимались куда более интересными вещами. То есть, тогда они казались безумно интересным.
Мириам прыснула и, подавив желание обернуться, сосредоточенно уставилась на чашку. Антиванский фарфор темнел под струями кофе. Алистер тем временем прошёлся вокруг стола, задвигая стулья и возвращая на карту деревянные фигурки, и наконец сел, тяжёло вздохнул и уставился на неё. Мириам чувствовала его жадный, изголодавшийся взгляд, скользящий вдоль силуэта, и её бросало в жар, совсем как ту юную нецелованную девочку.
— Ты и впрям заинтересована в кофе, — прервал тишину Алистер, и в голосе его звякнула колкая язвительность. — Я думал, вы с Лелианой отдаёте предпочтение вину.
— Вино — для баллад и любви, — парировала Мириам, чуть склонив голову. — А сейчас время войны. А кофе бодрит не хуже огреновского пойла.
— Не помню, чтобы ты его пила.
— Разумеется, нет, — Мириам ловко подставила под струю вторую кружку и подтянула рычажок, контролирующий воду. — Там одного запаха хватало. Впрочем, как и здесь. Прожарка Андорала… Горькая, но сладкая, словно прощальный поцелуй…
Мириам прищёлкнула языком и невольно улыбнулась. Алистер поёрзал на стуле.
— Ты… Тебя кто-то угощал этим кофе, да?
— Да, — не скрывая самодовольной улыбки, отозвалась Мириам и, поставив чашки на блюдца, развернулась к Алистеру. — Это был прекрасный вечер в Тревизо. Звенела мандолина, журчала вода, а скверна ещё не подступила к городу, и Мясник только-только присматривался к сочному куску.
— Зевран?
— О, нет, Восьмой Коготь был далеко от Тревизо и объявился, только когда от других Когтей услышал о Серой Стражнице с двумя клинками и ферелденским говором, которая явилась спасти Север. А кофе меня угощал Луканис.
Мириам обронила его имя легко и как бы невзначай. Алистер шумно засопел, и Мириам продолжила:
— Ты должен был его видеть. Всегда мрачный, в фиолетовой рубашке. Убийца магов. Первый Коготь. Антиванский Ворон. А как он владеет кинжалами! Но на Зеврана совсем не похож.
— Да ты дразнишь меня! — Алистер хлопнул ладонью по столу и расхохотался: — Задница Андрасте, а ты ведь ещё прекрасней, чем я помню. Зевран, Луканис…. Неужели… Ну…
Алистер замялся и подковырнул мозоль на пальце. Мириам с усмешкой пододвинула к нему чашку кофе и, усевшись напротив, откинулась на спинку стула. Стараясь не сталкиваться с ней взглядом, чтобы не продолжать разговор, Алистер жадно глотнул кофе и закашлялся:
— Проклятье! Ты как это пьёшь вообще?!
Мириам поставила между ними блюдце с мелкими сахарными головами. Ей и самой нравилась украдкой закусывать горечь кофе приторной сладостью. Алистер бросил сахарную голову в чашку. Зазвенела ложечка о тонкий фарфор. Мириам откусила сахарную голову и усмехнулась:
— Ты слишком громко думаешь, Алистер. Лучше подумай о том, вправе ли ты спрашивать меня об этом?
— Оу! — Алистер вскинул брови, не то удивляясь, не то сочувствуя и, опустив голову, пробормотал: — Я… Да, ты права. Просто… Не хочется думать, что… Проклятье! Я ведь и сам…
Алистер вдруг умолк, а взгляд его замер где-то между подбородком Мириам и столешницей. Пальцы дрогнули. Ложечка с глухим стуком ударилась о столешницу. Побледневший, Алистер оттянул воротник стёганки, и на его грудь упало мутное железное кольцо на сплетённой в жгут цепочке. Мириам коснулась шеи: обручальное кольцо, которое она не снимала с тех пор, как Нэв сунула нос в её вещи, вывалилось из-под рубашки.
Добавить комментарий