Готовить кофе в джезве, как это делал Луканис, она так и не научилась. Мириам привыкла жить и действовать быстро, поэтому как только появились свободные деньги, она выкупила старую кофемашину из кофейни в Тревизо. Достаточно было повернуть пару рычажков — и вот уже шестерёнки прокручивали жернова, измельчая кофейные зёрна, а вечно горячая, благодаря лириумным рунам, вода, проливалась сквозь узкий перешеек в кружку, по пути насыщаясь кофе.
Мириам наблюдала за тем, как антиванский фарфор темнеет под струями кофе, чтобы не наблюдать за Алистером. Она слышала, как он прошёлся вокруг стола, задвигая стулья и возвращая на карту деревянные фигурки, а потом сел и с тяжёлым вздохом уставился на неё. Она чувствовала его жадный, изголодавшийся взгляд, скользящий вдоль силуэта, и её бросало в жар, совсем как ту юную нецелованную девочку.
— Ты и впрям заинтересована в кофе, — наконец подал голос Алистер, и в нём звякнула колкая язвительность. — Я думал, вы с Лелианой отдаёте предпочтение вину.
— Вино — для баллад и любви, — парировала Мириам, чуть склонив голову. — А сейчас время войны. А кофе бодрит не хуже огреновского пойла.
— Не помню, чтобы ты его пила.
— Разумеется, нет, — Мириам ловко подставила под струю вторую кружку и подтянула рычажок, контролирующий воду. — Там одного запаха хватало. Впрочем, как и здесь. Прожарка Андорала… Горькая, но сладкая, словно прощальный поцелуй…
Мириам прищёлкнула языком и невольно улыбнулась. Алистер поёрзал на стуле.
— Ты… Тебя кто-то угощал этим кофе, да?
— Да, — не скрывая самодовольной улыбки, отозвалась Мириам и, поставив чашки на блюдца, развернулась к Алистеру. — Это был прекрасный вечер в Тревизо. Звенела мандолина, журчала вода, а скверна ещё не подступила к городу, и Мясник только-только присматривался к сочному куску.
— Зевран?
— О, нет, Восьмой Коготь был далеко от Тревизо и объявился, только когда от других Когтей услышал о Серой Стражнице с двумя клинками и ферелденским говором, которая явилась спасти Север. А кофе меня угощал Луканис.
Мириам обронила его имя легко и как бы невзначай. Алистер шумно засопел, и Мириам продолжила:
— Ты должен был его видеть. Всегда мрачный, в фиолетовой рубашке. Убийца магов. Первый Коготь. Антиванский Ворон. А как он владеет кинжалами! Но на Зеврана совсем не похож.
— Да ты дразнишь меня! — Алистер хлопнул ладонью по столу и расхохотался: — Задница Андрасте, а ты ведь ещё прекрасней, чем я помню. Зевран, Луканис…. Неужели… Ну…
Алистер замялся и подковырнул мозоль на пальце. Мириам с усмешкой пододвинула к нему чашку кофе и, усевшись напротив, откинулась на спинку стула. Стараясь не сталкиваться с ней взглядом, чтобы не продолжать разговор, Алистер жадно глотнул кофе и закашлялся:
— Проклятье! Ты как это пьёшь вообще?!
Мириам поставила между ними блюдце с мелкими сахарными головами. Ей и самой нравилась украдкой закусывать горечь кофе приторной сладостью. Алистер бросил сахарную голову в чашку. Зазвенела ложечка о тонкий фарфор. Мириам откусила сахарную голову и усмехнулась:
— Ты слишком громко думаешь, Алистер. Лучше подумай о том, вправе ли ты спрашивать меня об этом?
— Оу! — Алистер вскинул брови, не то удивляясь, не то сочувствуя и, опустив голову, фыркнул: —Я… Да, ты права. Просто… Не хочется думать, что… Проклятье! Я ведь и сам…
Алистер вдруг умолк, а взгляд его замер где-то между подбородком Мириам и столешницей. Пальцы дрогнули. Ложечка с глухим стуком ударилась о столешницу. Побледневший, Алистер оттянул воротник стёганки, и на его грудь упало мутное железное кольцо на сплетённой в жгут цепочке. Мириам коснулась шеи: обручальное кольцо, которое она не снимала с тех пор, как Нэв сунула нос в её вещи, вывалилось из-под рубашки.
Алистер повертел в руках своё кольцо — столь же бережно хранимое — и потёр челюсть. На щеке остался красный след — и Мириам знала, что назавтра из-под светлой с проседью щетины будет проглядывать иссиня-чёрный синяк.
— Ты мне мало врезала, Мириам. Я ведь… Я ведь сам всё растоптал.
— Если тебя озарило только сейчас, и впрямь — мало, — с тонкой улыбкой согласилась Мириам, обеими руками придерживая чашку.
— Нет, я просто, — Алистер заправил кольцо обратно под стёганку и задержал руку у сердца. — На самом деле, я просто старался не думать. Дункан учил меня…
Мириам фыркнула. Алистер нахмурился:
— Ты можешь его ненавидеть, но мне он был наставником. И я любил его. Может быть, он единственный видел во мне… Меня. Потому что среди всех этих блистательных сынков аристократов на том турнире он выбрал меня.
— Ты никогда об этом не говорил, — приподняла бровь Мириам.
— А смысл? — Алистер устроился полубоком, разглядывая картины, развешенные по стенам. — Дункан погиб. Мне нужно было смириться с этим, а не размазывать сопли по твоему плечу. И без того тебе досталось… Сполна.
— А потом?
Алистер пожал плечами:
— Ты зубами скрипела, стоило мне только об этом заикнуться. Ты, конечно, никогда бы не сказала того, что рассказала сегодня… Но я и так знал. Не знал, то есть, но и знать ничего не нужно было. Ты хмурилась, говорила сквозь зубы, и я понял, что лучше не стоит заговаривать об этом.
Добавить комментарий