— Надо же, а я думала, что отлично владею собой… — Мириам опустила взгляд в чашку и неохотно повела плечом: — Но раз уж мы начали говорить друг другу неприятные вещи, продолжай.
— Про Дункана?
— Да, про него, — кивнула Мириам и, глотнув кофе, сказала: — Например, расскажи, почему ты назвался его именем.
— Я думаю, он был идеальным Стражем, — вздохнул Алистер, и в голосе его звякнула знакомая, непроходящая со временем и знакомствами, боль. — Я знал его не так коротко и не так долго, как хотел бы. Но всё, что я понял о Стражах и о себе, — это всё благодаря ему. Когда он выбрал меня, все удивились. Даже я. Я ведь… Не победил. Вернее, я даже проиграл. Сразу трём или четырём, так и не вспомню. А Дункан всё равно меня выбрал! Помню, Преподобная Мать так возмущалась. Говорила, что я вздорный, буду только перечить и мешаться опытным Стражам.
— Странно, что при этом она не желала избавиться от тебя, — заметила Мириам.
— Да! Но это и не важно. Потому что Дункан всё равно забрал меня в Орден. Когда я его спросил, почему он выбрал меня, то он ответил, что всё дело в силе духа. Что настоящий Страж должен быть силён духом и упрям по природе своей, а всему остальному можно научиться. И я жил в Ордене среди таких же, как я. Никому не было дела до того, какое у кого прошлое, кто где жил и кто что натворил. Нас волновал только наш путь, только наше будущее. Мы должны были защищать всех от тьмы, любой ценой, и только это и было важно.
— Похоже, Орден Серых Стражей многолик. Потому что я увидела подлецов и лжецов, алчущих славы. Эвка, Антуан и… — Мириам бросила взгляд на пустующий стул и, задержав на секунду дыхание, продолжила: — Даврин. Они другие. Они напомнили мне нас. Благословенны те, кто встают против зла и скверны, и не отступают. Это про них. Про нас. Но таких… Немного.
— Орден изменился, — кивнул Алистер, и снова в его голосе зазвучала незнакомая прежде, звенящая, твёрдая сталь. — Я это понял, ещё когда мы впервые прибыли в Вейсхаупт. А Первый Страж даже не вышел выразить нам признательность. С наступлением Пятого Мора Стражи должны были расправить крылья. А они опустились до подковерных игр. Хуже, чем орлесианская аристократия.
Мириам прыснула. Алистер изменился и, тем не менее, оставался всё тем же: пылким идеалистом с ферелденской душой и сердцем мабари. Алистер перехватил её взгляд и, украдкой улыбнувшись, глотнул кофе.
— Впрочем, не тебе мне рассказывать об орлесианских интригах.
— Пожалуй, — согласилась Мириам.
— Я только потом… Тогда… В общем, я понял, что ты не видела Орден таким, каким его видел я. И как Серый Страж это я должен был собраться и возглавить атаку на архидемона. Но ты оказалась сильнее духом. Я потерял собратьев по Ордену, друзей, соратников. Я должен был быть к этому готов, но тогда… — Алистер покачал головой. — Я даже не попытался оспорить назначение Карона на должность Стража-Командора Ферелдена! Когда… Когда я покинул тебя, у меня появилось много времени на размышление. И я наконец стал замечать, что сделал не так. У меня были шансы вернуть Ордену былые идеалы, а я скрывался за бумажной работой, за поручениями Карона, шёл за тобой. А там, в Адаманте, я увидел безумие. Истинное безумие, Мириам! Даже тот ритуал, — тут голос Алистера сел и он жадно припал к кофе. — Там он мне показался всего лишь ночным кошмаром. Стражи приносили себя в жертву грёбанному тевинтерскому магистру! Впускали в себя демонов. А когда Инквизитор приняла решение изгнать Стражей из Орлея, я понял, что должен что-то сделать. Что это мой долг. Долг Серого Стража Алистера, которого обучал Дункан. Кто-то должен был показать Ордену правильный путь.
Кофе стал невыносимо горьким, и даже сахар не помогала. Мириам уже выставила на стол цукаты из лавок Минратоса, неварранские финики, но ничего не сумело перебить эту отвратительную горечь. Тогда Мириам отставила кофе в сторону и уставилась на полупрозрачные кляксы на карте.
— Алистер, скажи, а тогда… В Адаманте… Ты хоть на секунду задумался обо мне?
— Я никогда не переставал о тебе думать.
Он мог бы сказать это возмущённо, хлопнуть по столу, или, напротив, расплыться в слащавой улыбке из арсенала Илларио Делламорте. Он мог улыбнуться или обиженно нахмуриться. И Мириам нашла бы причину усомниться в этих словах: малейшая усмешка, малейшее колебание рук и тела, малейшее движение глаз… За годы в Игре Мириам научилась считывать ложь. Только вот Алистер сказал это, глядя ей в глаза твёрдо и печально, и Мириам поверила
— Тогда почему же…
Голос её подвёл: сорвался на тоненький писк. Мириам откашлялась и побарабанила пальцами по столу. Алистеру этого оказалось достаточно. Смахнув с нагрудника несуществующую пыль, он сказал:
— Потому что я знал, что ты без меня справишься. Создатель, наверное, это звучит жестоко, да?
— Не только звучит, Алистер…
— Прости. То есть, панталоны Андрасте, я не прошу простить меня. Это как… — Алистер взмахнул рукой, подбирая слова. — Как покаяние, что ли. Не знаю. Я, наверное, не заслуживаю прощения. Просто… Ты столько пережила, и не сломалась. Ты бы справилась без меня, я знал. А я… Я не умел справляться без тебя. Я всегда делал то, что ты скажешь. И выходило как нельзя лучше. Но Орден… — Алистер покачал головой. — Тогда я оказался один на один. Не у кого было спрашивать. Все ополчились на Стражей, и тогда я спросил сам себя: «А как будет правильно?» Я не мог допустить, чтобы Стражи в изгнании превратились в мародёров. Или ещё чего похуже.
— Ты хороший Серый Страж, Алистер, — надтреснуто улыбнулась Мириам и прикусила щёку.
Добавить комментарий